Славянская Мифология

Идя по поводу прозы всё-таки интересна. Так довайте пробовать свои силы: предлагаем тему, название, или излагаем сюжет (по русски о чём пишем, зачем, чего хотим получить от рассказа или чего там есчо) и начинаем... Пишем придерживаясь сюжета общего, но вводя само собой свои сюжетные линии. Принцип написания, как в классическом детективе написанном литературными неграми... По очереди по кусочку... ЖДУ замечания и предложения.

Много людей не к чему. Раскадровку по героям не сделаем. От 2х до 4х (это не срок :biggrin: ) идеальный вариант. И так 4 сюжетных линии свести в одну было бы проблемой... :)

Пролог

Втапоры поучился Волх ко премудростям:
А и первой мудрости учился
Обертываться ясным соколом,
Ко другой-то мудрости учился он Волх
Обертываться серым волком,
Ко третей-то премудрости учился Волх
Обертываться гнедым туром — золотые рога.

Cнежана сидела на берегу Слеги под сенью одинокой ивы. Она была сейчас такой же одинокой, как это дерево. Толстая коса расплелась от быстрого бега, и во-лосы волнами падали на её плечи.
Накрапывал дождик. Он скрывал от незнающих её слезы. Они смешивались с каплями дождя, и падали наземь.
Всё началось с приезда старика-сказителя. Он веселил народ, рассказывал о мире и далёком. А где оно это далёко? Вечером в деревенском трактире он завёл балладу о каком-то Министреле… А кто такой этот Министрель, никто даже не удо-сужился спросить. Она отчётлива помнила несколько первых строк из этой песни:

« В старом трактире,
При свете лампады,
Песню завёл министрель.
Долго бродил он,
По дальнему краю,
Чтобы войти в эту дверь…»

Дальше она не помнила ни слова. Но эти несколько строк были теперь подобны смертному приговору.
Тем же вечером сказитель долго говорил о чём-то с Вороном. И она была так рада, что этот мудрый путешественник выбрал из всех жителей их деревни, его…
Они любили друг друга. Осенью они должны были принести клятву воде, о свое любви.
А на утро… На утро его уже не было в деревне…
Ушёл больше двух недель назад, не сказав ни слова на прощание. Просто ис-чез.
Старика тоже больше никто не видел…
Все думали, что старик похитил его. Но вскоре из города вернулся усмарь, про-довавший там свои товары. Он развеял предположения о похищении: в одной та-верне близ городских стен он видел и старика и Ворона, которые… мирно беседова-ли между собой, потягивая эль.
Внезапно небо разрезала молния, а громыхнуло так, что впору деревьям ва-литься. Дождь теперь не накрапывал, он лил как из ведра.
Снежана вскочила на ноги и побежала в сторону деревни, закрывая лицо от ливня. Земля вся размокла. Она поскользнулась и… Её подхватили чьи-то сильные руки. Она подняла глаза на спасителя, надеясь, что это Ворон…
Нет это был не её возлюбленный, он не был и из их деревни. Он… был во всём чёрном, а недалеко стоял целый отряд таких же «чёрных» воинов.
- Слуги Авогоя – пронислась мысль. Она рванулась из его цепких рук. Безре-зультатно. С таким же успехом можно было отбиваться от медведя-шатуна берёзо-вой веткой. Воин взвалил её на плечо, и гогоча потащил к обозу.


Лесное озеро. Ночь. Полнолуние.
Озёрная вода была неподвижна... Из рваных клубов прибрежного тумана по-казался нос белой ладьи. Не было слышно ни скрипа уключин, ни удара вёсел о во-ду, словно она плыла сама по себе... и направлялась к лунному мосту…
Когда ладья полностью вырвалась из лап тумана, то невольный свидетель увидел бы в ладье двух людей. Холодный свет солнца мёртвых, позволяла даже разглядеть их. Первый был дряхлым стариком, с всклокоченной седой бородой!, и абсолютно лысой головой. Сухонький, сгорбленный, завёрнутый в необъятную шубу из шкуры тура. Кожа старика была похожа на свежераспаханное поле, чуть уступая тому в цвете. Она была не угольно чёрная, а серовато-коричневая. Ему можно было бы дать все триста лет, если бы люди жили так долго. Но был ли он человеком? В колдовскую ночь, да на лунном мосту через Чёрное озеро. Лицо другого скрывал низко опущенный капюшон. Он был крепок, но по одежде своей более напоминал ремесленника, чем война. Хотя… из-за правого плеча выглядывала рукоять меча, а левой он по привычке сжимал небольшой кинжал, висящий на поясе. Кроме этих двоих ни на самом озере ни на его берегах вёрст на десять никого не было. Чёрное озеро считалось плохим местом, урочищем зла. Здесь не селились птицы, люди не приносили клятву верности, не выли на луну волки. Звенящая тишина...
Тем временем ладья, плавно покачиваясь, скользила по лунному мосту к юж-ному берегу. Загадочные путешественники не разговаривали между собой, и каза-лось даже не двигались. Но вот ладья мягко ткнулась в заросший камышом берег. Незнакомец в капюшоне ловко перепрыгнул на землю, и подал руку старику. Но тот словно ослеп: кряхтя и покашливая, он сам пытался выбраться на сушу. Он сильно раскачал лёгкую ладью, отчего та сильно накренилась на один борт и старик с про-клятиями ухнул в воду. Проклятия прекратились... Но через несколько секунд, по-слышались снова: старик, мокрый до нитки всё-таки выбрался на берег шагах в де-сяти от места своего падения. Отдуваясь после тяжёлого для него испытания он медленно побрёл к своему спутнику.
Подойдя он произнёс звонким голосом:
- Толькоть не называй наших имёнов Хозяину леса.
Старик развернулся в сторону тёмной громады, и двинулся в самую его чащу, но не пройдя и пяти шагов, обернулся и прошептал своему спутнику:
- И ёще, еслить мы не поспеем до первых петухов найти, то что нам необходи-мо, и вернуться на ту сторону озера, то мы останемся вечными гостями в этом при-ветливом месте. - последние слова вызвали у старика приступ дикого смеха, отчего его слушатель поёжился.
Корни, словно руки покойников пытались утащить под землю. Ветки хлестали по лицу. А они всё шли, и с каждым шагом цель их путешествия приближалась. Кро-ны становились всё гуще, и лунный свет уже не проникал во мрак этой живой гроб-ницы. А ведь именно гробницей и было это место. Старик вытащил из заплечного мешка две гнилушки, которые светились призрачным светом. Дальше они продвига-лись, держа в руках своеобразные фонари.
Листья падали с ветвей. Два светлячка маячили во мраке бора. Вскоре живая стена леса расступилась, так, что они буквально вывалились на выжженную поляну.
Старик протянул свою гнилушку спутнику и прошептал ему:
- Говорить буду я, а потом ты выполнишь своё обещание.
Тот, только кивнул, в знак согласия.
- Волх Всеславлич, Сын Интры, мастер чародейства и оборотничества, повели-тель зверей и бог войны… - старик помолчал, а затем продолжил:
- Я Внук Велеса, повелеваю тебе выйди из мрака мрачного! – старик буквально выкрикнул последние слова, но… ничего не произошло.
- Волх Всеславлич, Сын Интры, мастер чародейства и оборотничества, пове-литель зверей и бог войны, я Внук Велеса, повелеваю тебе…
Раздалось рычание и из темноты выпрыгнул огромный серый волк. В момент прыжка ярко полыхнула молния и на землю уже приземлился могучий воин в шкуре серого волка.
- Как смел старый гусляр повелевать мне!? – прорычал Волх – даже если он услуживает высшим богам – с ухмылкой добавил он.
- Ладно, молви Баян, Внук Велеса
Старик подбоченился, и заговорил:
-Ни я просить пришёл, прошенца привёл. Просит он тебя стать покровителем, как родич для чада, огонь для дыма, как…
- Понятно… - прервал словоизлияния Волх.
- Как звать тебя смертный, и зачем тебе такой странный покровитель, как я?
Спутник Баяна откинул капюшон и взглянул на оборотня холодными серыми глазами:
- Сторонние зовут меня Ворон, а настоящее имя для матери и отца открыто. – он замолчал.
Волх одобрительно хмыкнул и похлопал его по плечу:
- Что ж, продолжай свой рассказ.
- Просить покровительства пришёл, дабы устоять в борьбе против Авогоя. Бога, чья нечистая колесница несёт от Тиста Великого, до Триса Хладного. Твои родичи гибнут от слов его жрецов, князья предают веру отцов своих и рушат алтари богов исконных.
Вся радость и весь боевой задор исчез с лица Волха, огромные плечи ссутули-лись.
- Я знал, что когда-нибудь придёт время быть забытым, знал что сила с годами сначала растёт, а потом убывает. Знаешь, я помогу тебе всем, чем обладаю, хотя против такого противника одних моих сил будет недостаточно. Ты помнишь что при-носишь в жертву?
Ворон кувнул, и опустился перед Волхом на колени.
- Сын людского племени, ты чадо и природы всемогущей, Матери Земли и Отца Небесного. Теперь нет больше для тебя ни отца ни матушки, ни милушки-лады, за-было волчье сердце твоё тепло очага родимого. Я Волх теперь твой отец и твоя ма-тушка, твой защитник и покровитель. Я дарую тебе волчье право быть волком и вол-чье имя – Хорт, пусть стая твоя будет сильной, пусть силы твои не иссякнут…
Мир вокруг менял свою исконную суть: поляна озарялась ярким оранжевым светом, и из-за лестных стен стали выпрыгивать сотни волков. Они рассаживались вокруг них и начинали нестройно выть. Ворон, а теперь уже Хорт не мог переносить этого жалобного воя, он теперь понимал о чём говорят ночные певцы. Они вторили Волху: …волчье право быть волком и волчье имя - Хорт, пусть стая твоя будет сильной, пусть силы твои не иссякнут…
Он не знал, сколько продолжался обряд. Но когда всё стихло и тишина вновь воцарилась во мраке леса, он понял, что лежит на земле. Он был очень одинок: все волки исчезли, и оставили его один на один с самим собой. Голова раскалывалась, из ушей и глаз текло что-то горячее. Сил не было подняться даже на четвереньки. Варг лежал, и не собирался вставать, он хотел остаться здесь. Кто-то взвалил его на плечи и нёс сквозь чащу. Он слышал голоса, но не хотел понимать, что они говорят. Потому что эти голоса не были голосами его стаи… Потом исчезли кроны, а над го-ловой возникло серое предрассветное утро. Хорт снова лежал, но не на земле. Дальше наступило приятное забытье, где он бежал по ночному лесу, а за ним бежала огромная серая лавина: его стая. Сквозь эти грезы он услышал крик петуха, да и петуха ли?
Солнце показалось на восточном крае небосвода. Ночь закончилась, исчезла лунная дорожка, исчез Ворон. Остался Хорт…
(Вячеслав)

Из холодной темноты каменного окна раздался треснувший крик ворона. Человек в серой сутане бросил тяжёлый взгляд в сторону шума, видимо, нарушившего его ход мыслей. Он молча встал из-за стола и подошёл к окну. Было свежо и прохладно. Где-то вдалеке, на самом лезвии тёмного горизонта прорезался первыми лучами рассвет. Мягкий, едва заметный свет, предвещающий начало нового дня золотился за щетиной густого леса. "Утро. Уже утро... Уже..." Подумал он. Несколько минут он так и стоял замерев перед окном и вглядываясь в горизонт. Очевидно он подводил итоги бессонной ночи, а может быть и не одной. Словно очнувшись он вернулся, погасил свечу, свернул жёлто серую бумагу, спрятал чернила. Проводя пальцами по шершавой каменной стене нашёл нужный выступ, чуть надавил и рядом, прямо в стене, открылся небольшой тайник. Спрятав туда бумагу он сел на кровать. Ложиться спать не было смысла. продолжать работу было уже опасно.
"И всё-таки странно это всё - думал он положив лицо в ладони, - странно то, что происходит в этой жизни. Может быть я и не прав, но... Видимо знание не только делает человека сильнее, но и забирает за это часть его радости и свободы. Да, оно лишает человека покоя и понимания окружающих. Если б не моё знание. Сколько лет я в тени трона? Трона за которым стоит целое войско палачей. Разъярённые князья то и дело пытаются подчинить друг друга себе, по сути и не подозревая, что все они живут, как рабы; рабы собственной воли... И ими играют, как на ярмарочном преставлении куклами..."
За дверью раздался первый шум. Видимо уже собирались накрывать на стол. "И всё же время идёт неумолимо быстро" - мелькнула мысль, когда он вышел в коридор.

День выдался на редкость сухим, пыльным и жарким. Проходя по торговой площади, издающей всевозможные запахи и звуки, бросающейся яркими и грязно серыми цветами, он свернул в глухой переулок. После всего этого шума и гама, сливающегося в единый мутный поток, эта улица казалась погруженной в воду. Пройдя по разветвлённым узким улочкам он подошёл к нужной двери. И постучал четырежды, отрывисто, и по привычке воровато оглянулся, не поднимая с глаз капюшона. Дверь прикрылась... (Ещё допишу. После сессии. :)))
(Осирис)


«Свободные волки»

6230г от произрастания дерева миров

Колесница истинного бога достигла сердца северных Веслов – Княжеграда. По-зади остались выжженные дотла села и города, обращённые в новую веру и погуб-ленные за инакомыслие.
Князь Боговит принял новую веру, изменил и имя. Его нарекли Ифарий. Вместе с именем князь поменял и титул: теперь его велено было называть владыка...
Треугольник заканчивал своё становление на северной земле.

Спину жутко ломило, голова гудела, как после огромной чарки браги. Мир под ним ходил ходуном и цокал копытами, отчего его сильно тошнило. Хорт открыл гла-за, свесился с борта телеги, а потом его долго рвало.
- Что проснулся соня? Утро давно началось, солнце как плод налилось! – весе-ло улыбался прозвенел старик.
- Баян!!!
- Что такое? Эть меня тыть и вспомнил-таки, а я уж думал совсем заволкодла-чился! – рассмеялся старик, и потрепал его по плечу.
- Куда мы едем Баян? – от боли прорычал Хорт, приподнимаясь на локтях.
- Домой… - грустно на сей раз промямлил старик.
- Домой – повторил Хорт. Опять лёг и закрыл глаза:
- Домой…
К полудню Хорт уже сидел на козлах рядом с Баяном и слушал его нескончае-мые историй, былины и прибаутки. Голова почти прошла, во всяком случае, стук ко-пыт больше не отдавался нестерпимой болью.
- Здесь недалече трактир будет – остановимся там часа на два полуденная жа-ра как Мораны рука, Полуденница девку за косу хватает, у мужа волос в бороде не оставляет…
Что дальше разглагольствовал Баяна Хорт уже не слышал: из-за поворота по-казался отряд всадников в червленых кольчугах. На их миндалевидных щитах от-чётливо виднелся треугольник, один из вершин которого смотрел под землю, как бы показывая кому, служат эти воины.
Это была охрана какого-то важного жреца Авогоя. Вскоре из-за поворота вы-ехал «атаман» этих разбойников. На муле! Толстый, словно боров, и жирный как блин смазанный маслом. Он что-то беспрестанно говорил, перевирая слова чуждого, для него языка, языка Хорта. Жрец попивал вино из глубокого потира, подпрыгивая на муле. Он беспрестанно причмокивал, что ещё больше делало его похожим на бо-рова.
Когда телега с Хортом и Баяном встретилась с авангардом всадников, послед-ние вскинули копья. От общей чёрной массы отделился один воин, которой верно, был командиром, если судить по вычурности его доспехов и рукояти меча. Он прика-зал всем остановиться.
- Кто-о тэкийе?
Баян, давно уже ёрзающий на козлах в поисках более внимательного собесед-ника, тут же начал повествовать всаднику, кто мы, откуда, когда и как. Вообщем рас-сказал всё, кроме наших настоящих целей, истиной веры.
Тем временем арьергард кавалькады вылезал, как змея из-за поворота. Пока-зались две телеги, а на них… клетки. Клетки с людьми. В большинстве своём это были дети, Веслские дети. Братья и сёстры Варг а. Всадники спешивались, дабы размять затёкшие ноги. Рука Хорта машинально потянулась к мечу…
- Стэй! – крикнул командир, и он уже собирался ткнуть своим копьём Варг а, ко-гда за дело принялся Баян.
- Полководец (эта лесть была главной монетой), не злитеся на его… Он этоть… Как его?! Бли…, бле…, Бла… Стоп! Блажной! – радостно возвестил «дипломат».
Капитан расхохотался, оставив в покое меч. Но потом вновь посерьёзнел и внимательно глядя в шутовские глаза Баяна произнёс:
- Блажэный, а не бл’эжной.
- Телэху на обочуну!
Как только они освободили тракт, командир дал команду ехать дальше.
Мимо них неспешна проезжали чёрные всадники - оружие Авогоя. Когда со жрецом их разделяло шагов пять, от колонны отделились два охранника и подехали к телеге. Один из них протянул Баяну два амулета, в форме треугольника:
- Встрэчным на дорохе, и обездоэлэным. Дар, от Авогоя…
- Будтэ вэрны богу – закончил второй.
Взгляд жреца лениво скользнул по путникам.
- Спасибо воин! – с усмешкой пробурчал старик: - буду холить и лелеять вашего божка.
После чего Баян отвесил низкий поклон обойм дарителям.
Они одобрительно гикнули, и заняли своё прежнее место в обозе.
Велимир долго смотрел на плененных людей. Когда телеги с родичами пропол-зали мимо них, одна девушка из клетки громко вскрикнула, и впилась взглядом сна-чала в Ворона, а потом в Баяна, после чего отшатнулась от решёток клетки. И мед-ленно осела на грязный настил движимого узилища.
Увидев эту девушку, в душе у Хорта что-то заныло. Он не знал её, она не знала его. Но он обязан спасти её, всех их, во что бы, то, ни стало.
Когда жреца и его охрану скрыли клубы пыли, Баян вывел телегу на середину тракта и желая быстрее добраться до трактира понукал лошадью. А Корт…
Велимир ещё долго смотрел вслед удаляющимся всадникам, клеткам и зага-дочной незнакомке.


Пламя свечей тускло освящало маленький зал душной и вонючей таверны. На застеленном старой соломой полу валялись обглоданные кости, и содержимое чье-го-то желудка. Под общим столом, пересекающим всю залу, грызлись из-за помоев два исхудалых и вшивых пса.
Баян уже довольно поднабрался, и теперь икал, лёжа на скамейке. Через икоту смутно долетали отрывки песен и пахабных стишков. Его слушатель был ещё моло-дым, но обрюзгшим, от частых попоек, парнем. Он весело гоготал, слушая старые шутки, и печально всхлипывал от лирических баллад.
- Старик хочу правды… - мычал парень.
- Правдя… ик!... Да пусть будя!... ик! – и Баян принялся повествовать:

«Высота ли, высота поднебесная,
Глубота, глубота Океан-море,
Широко раздолье по всей земле,
Глубоки омуты …»

Баян после шестой чарки браги решил остаться на ночь в этом, как он выразил-ся – «Светлом и приветливом месте». Мнения Хорта никто и не спрашивал…
Ему, уже поднадоело это мягко сказать «нетрезвое» общество, и он направился на улицу. Перешагнул, валяющегося на пороге выпивоху, и выйдя в свежую ночь вздохнул, наконец, полной грудью.
Небо было звёздное и… луна, она была круглая, как тележное колесо.
Трактир обступала тяжёлая громада хвойного леса.
- Нехороший лес. Вот если бы берёзовый, или в крайнем случаи тополиный, то-гда было бы куда как веселее… - подумал Хорт.
Как он сегодня устал… Дорога была очень длинной, изматывающей. Решив хо-рошо выспаться он забрался на стог свежего сена и зарылся с головой. Сон. А сон был странный…


Мелькали стройные сосновые стволы. Белый волк одинокой стрелой летел сквозь лесную чащу. Воля, бег в крови, жизнь в погоне за ветром.
Он не был голоден, но он жаждал крови. Крови врага.
Враг... что скрывалось за этим словом он не особо себе представлял, но Враг был и он его обязательно узнает среди прочих.
Безумный темп бега ни на секунду не прерывался. Глаза яростно светились го-лубым светом.
Волк выбежал на дорогу. Он понюхал землю и понял Враг здесь был, и он тоже здесь был, но когда?
Дальше он побежал вдоль тракта, прячась в придорожных зарослях. Он найдёт Врага. Обязательно найдёт.


В эту ночь Княжеграда прятались нынче по домам. Даже самые отъявленные ратиборы и силачи скрылись в городских углах. В город приехали чёрные всадники.
Всадники Авогоя не щадили непокорных, худое слово, плохой взгляд или же ты просто оказался не в то время не в том месте и… ты будешь удобрять пахотные поля в угоду истинного бога. Если же такой расклад не по душе… сиди тихо. И даже сердца людей бились тише обычного. Так замирает природа перед грозой.
Командир всадников вместе со жрецом остановился в тереме князя, а богатый постоялый двор в эту ночь был целиком и полностью в распоряжении «чёрной сви-ты».
Пышнотелая кухарка не успевала готовить еду. Капли пота медленно сбегали по лбу. Брага лилась рекой, причём в две стороны: туда… и обратно: вот и очеред-ной доблестный ратник «истинного» припустил, хотя нет, пошатываясь побрёл к вы-ходу.
- Вацлава, быстрей моги… - всё время поучал трактирщик, который был совсем не рад своим нежданным гостям, хотя и старался этого не показывать.
- А что ему от того, что их дюжина, денег то от них не дождешься, гости князя – думал он, мысленно проклиная, что его трактир самый лучший в Кнежеграде.
- Да я и так с ног сбилась уже! - сетовала кухарка.
Зубы трактирщика скрипели, гости пили и гоготали, служки спотыкались от ус-талости...
Ночь пронзил дикий вопль, который вскоре захлебнулся в ночной тишине. Все рванули во двор. Латники похватали мечи и луки:
Огромный белый волк стоял над телом их товарища. Он скалился, вроде бы даже ухмылялся...
Один из более сообразительных вскинул лук, и оперенье стрелы медленно по-ползло к плечу.
Волк метнулся в тёмный провал соседнего двора. Стрела вспорола воздух и застряла в стене избы.
- У-у-убежал - воскликнул трактиршик.
Вацлава же стала медленно оседать причитая:
- ...и яко бысть полунощи, и встав Боняк и отьеха от вой, и поча выти вольчски, и волк отвыся ему, и начаша волци выти мнози."
Трактирщик вспылил и кинулся к кухарке.
- Чего плетёшь дурында!
- Не во-о-олк это оборотец, волкодлак коль ноги задни как у людей гнутеся... - прокричала она, и дико взревев забежала в трактир.
- Хорошим людям волкодлак худа не сделает - бросил трактиршик.
(Вячеслав)

Тёмные тучи сгущались над головой... Вот-вот и грянет гром. Но пока только - невыносимая духота. Он ехал верхом и, казалось, что его нисколько не интересует, что творится вокруг. Мыслью он был очень далеко. На Родной земле...
Когда-то, будучи ещё совсем отроком, ему пришлось покинуть Землю своих Предков. Половцы уничтожили его родную деревню, людей... Мужи погибли сразу, защищая своих жён и детей, девочкам же повезло меньше - их увели в полон. Продавали в рабство, насиловали.
Тогда не заметили лишь одного мальчишку, который пришёл в себя лишь спустя седьмицу после набега.
Чуть окрепнув, он отблагодарил старика со старухой, что выходили его и отправился куда глаза глядат.
Клятва отомстить, данная перед ликом Светлых Богов определила его судьбу. Возмужав и обучившись ратному искусству он один выследил и уничтожил убийц.

В разных землях его знали под разными именами... В любой корчме, где бы он не появлялся стихал гам и постояльцы провожали взглядом человека могучего вида с чёрными, как вороново крыла волосами, нисподавшими на плечи. А огромный двуручный меч вызывал восхищение и зависть.

Ратибор ехал не спеша. Перед его внутренним взором проносились странные картины. Священная ночь праздика Световида, смех, песни, хороводы. В эту ночь нельзя брать в руки оружие. Всадники в чёрных накидках... Огонь, страх, куммир падает на землю, огонь. Славяне гибнут, на лицах непонимание... Неужели такое возможно? Как такое возможно?

Нужно вернуться!
(Ратмир)

где все???

Тёмные тучи сгущались над головой... Вот-вот и грянет гром. Но пока только - невыносимая духота. Он ехал верхом и, казалось, что его нисколько не интересует, что творится вокруг. Мыслью он был очень далеко. На Родной земле...
Когда-то, будучи ещё совсем отроком, ему пришлось покинуть Землю своих Предков. Половцы уничтожили его родную деревню, людей... Мужи погибли сразу, защищая своих жён и детей, девочкам же повезло меньше - их увели в полон. Продавали в рабство, насиловали.
Тогда не заметили лишь одного мальчишку, который пришёл в себя лишь спустя седьмицу после набега.
Чуть окрепнув, он отблагодарил старика со старухой, что выходили его и отправился куда глаза глядат.
Клятва отомстить, данная перед ликом Светлых Богов определила его судьбу. Возмужав и обучившись ратному искусству он один выследил и уничтожил убийц.

В разных землях его знали под разными именами... В любой корчме, где бы он не появлялся стихал гам и постояльцы провожали взглядом человека могучего вида с чёрными, как вороново крыла волосами, нисподавшими на плечи. А огромный двуручный меч вызывал восхищение и зависть.

Ратибор ехал не спеша. Перед его внутренним взором проносились странные картины. Священная ночь праздика Световида, смех, песни, хороводы. В эту ночь нельзя брать в руки оружие. Всадники в чёрных накидках... Огонь, страх, куммир падает на землю, огонь. Славяне гибнут, на лицах непонимание... Неужели такое возможно? Как такое возможно?

Нужно вернуться!